Притча
Однажды
молодой и весьма прогрессивный правитель провинции Цюнь обратился к мудрому Тао
Цзы за советом.
- Я искренне желаю процветания своей родине и счастья всем ее жителям. При этом во мне словно борются два начала, каждое из которых я считаю предельно важным и жизненно необходимым – однако вместе они мне кажутся несовместимыми... – сетовал благородный Сяо Цюнь.
- Вся наша жизнь – это борьба двух начал. Мудрость – в том, чтобы узреть единство, стоящее за мнимым противоречием, - почтительно улыбнувшись, молвил Тао Цзы, жестом приглашая гостя продолжать. Он слышал много хорошего о новом правителе, который при личной встрече ничуть не разочаровал проницательного мудреца и с каждой минутой располагал к себе все больше. В открытом и любознательном взгляде высокопоставленного посетителя читались острый ум и подлинное желание служить высокой цели.
- Как хороший правитель я должен заботиться о процветании провинции и благосостоянии своих подданных. Для этого нужно в первую очередь думать об экономике и мерять все критерием эффективности.
Однако слепая погоня за выгодой зачастую вступает в противоречие с требованиями морали. Но игнорирование этики для меня также неприемлемо. В конце концов, это – дело принципа.
Сяо Цюнь на мгновение осекся, - было видно, что говорить ему нелегко, - но, нащупав поддержку в доброжелательно-проницательном взоре молчаливо внимающего Тао Цзы, тяжело вздохнув, продолжил:
- Я пробовал следовать обоими путями – но каждый из них в итоге заводил меня в никуда.
Когда я концентрируюсь на экономике – меня тут же начинают обвинять в корысти и беспринципности и называют жестоким, эгоистичным и несправедливым.
Когда же я, наоборот, ставлю на первое место этику и мораль – то последствия оказываются еще более плачевными: казна быстро пустеет, воцаряется хаос – и я слыву наивным простофилей и слабаком, который пытается всем угодить, но при этом неспособен навести элементарный порядок и обеспечить благосостояние подданных. Сладкие речи и доброта витающего в облаках правителя воспринимаются как оторванная от реальной жизни блажь, которой сыт не будешь.
Получается, Экономика и Этика противоречат друг другу. С одной стороны, иногда выгодно поступать неэтично; с другой – строгое следование нормам морали существенно снижает эффективность и порой вынуждает отказываться от явной выгоды.
Что же важнее – Экономика или Этика? Как мне следует поступать: стремиться к выгоде – или соблюдать мораль?! Ну не могу я быть одновременно и хорошим, и эффективным…
Сяо Цюнь сделал паузу и вопросительно посмотрел на мудреца исполненным почтительности взглядом, в котором вязкая горечь отчаяния слегка оттенялась робко тлеющей искоркой надежды.
Взор Тао Цзы был устремлен куда-то вдаль. Можно было подумать, что он с интересом рассматривает бескрайние рисовые поля, беспечно купающиеся в мерцающей золотистой дымке, и лес, тонкой линией чернеющий у самого горизонта и словно очерчивающий символическую грань между Небом и Землей. Трудно сказать, на что он СМОТРЕЛ – но еле заметная улыбка и озорные огоньки, то и дело поблескивающие в его глазах, однозначно свидетельствовали о том, что ВИДЕЛ он гораздо больше, чем могло показаться неискушенному наблюдателю.
- Ты говоришь, что не можешь быть одновременно и хорошим, и эффективным, - задумчиво начал Тао Цзы. – Ты говоришь, что Экономика и Этика противоречат друг другу, поскольку порой выгодно поступать неэтично. Таким образом, ты проводишь четкую грань между «экономически хорошим» как «эффективным» или «прибыльным» и «этически хорошим» как «безусловно хорошим»…
Сяо Цюнь жадно ловил каждое слово мудреца, втайне надеясь на чудо и рассеянно наблюдая, как тот медленно поглаживает свою небольшую бороду.
Тао Цзы между тем неторопливо продолжал:
- Действительно порою кажется, что выгодно поступать неэтично. Но при более пристальном и глубоком взгляде оказывается, что это иллюзия. Такой поступок может принести лишь краткосрочные плоды – за которые, скорее всего, рано или поздно все равно придется расплачиваться. Однако в долгосрочной перспективе нам выгодно поступать морально.
Сяо Цюнь вопросительно уставился на собеседника.
- Согласись, экономика работает куда лучше и эффективнее, когда этически нормы все-таки соблюдаются – поспешил пояснить Тао Цзы. – Разве возможно созидание, взаимовыгодное взаимодействие и открытый справедливый обмен в ситуации, когда никто никому не доверяет? Ведь это уже не здоровая экономика, а кровавые джунгли, где не действуют никакие правила и нормы – кроме жестокого закона «кто сильнее – тот и прав».
Практически любая более-менее значимая деятельность, особенно связанная с созданием всевозможных благ и взаимным обменом, предполагает взаимодействие с другими людьми.
Если ты доверяешь им, если их действия для тебя понятны и прогнозируемы, если у тебя нет необходимости постоянно оглядываться с опаской, ожидая удар в спину, если риск быть обманутым минимален – тогда весь свой потенциал вы можете направить на то, чтобы творить и преумножать благосостояние – свое и друг друга.
Если же доверия нет… Если каждый преследует лишь свой корыстный интерес и при этом не гнушается никаких средств для его достижения, презрев нормы морали и позволяя себе строить свое благополучие за счет других и ценой их несчастья – будет ли такая система отношений эффективной?
Чем меньше этики в экономике – тем больше энергии и усилий необходимо затрачивать на контроль, защиту и возведение стен для сохранения того, что уже есть. Останутся ли после этого силы на возведение мостов и созидание – очень большой вопрос… В любом случае такая система будет неэффективной, нестабильной – да и вовсе нежизнеспособной.
Не зря же эволюция человеческого взаимодействия породила пресловутый принцип «pacta sunt servanda» - «договоры необходимо соблюдать». Только на прочном этическом фундаменте, основанном на доверии и соблюдении правил, возможно построить эффективную и стабильную экономическую систему.
- Забавно… - озадаченно пробормотал Сяо Цюнь. – Получается, несостоятельность Экономики вроде как излечивается Этикой…
- Именно! – подтвердил Тао Цзы, явно удовлетворенный смекалкой своего нового ученика. И тут же продолжил:
- Но это еще не все! Ведь данный процесс – двусторонний. Да, Этика помогает исправлять недостатки Экономики. Но справедливо и обратное: точно также и Этика мало на что способна в отрыве от Экономики…
Последнее утверждение явно озадачило Сяо Цюня – посему Тао Цзы поспешил объяснить свою мысль:
- Ты хотел бы покончить с бедностью в своей провинции? Хотел бы, чтобы уровень благосостояния на твоих землях обеспечивал достойную обеспеченную жизнь каждому ее жителю?
- Конечно! – нетерпеливо выпалил молодой правитель с воодушевлением и плохо скрываемой горечью: судя по всему, проницательный Тао Цзы задел за живое. – И грош цена мне, если я не смогу этого добиться...
Мудрый учитель хитро улыбнулся. Ему определенно нравился этот благородный и подающий большие надежды муж.
- В таком случае, будет ли этично просто взять и раздать все твое состояние и все содержимое казны бедным? – в глазах Тао Цзы вновь заиграли озорные огоньки.
- Да – но… - начал было Сяо Цюнь – и в замешательстве осекся.
- Прошу тебя, продолжай, - подбодрил его учитель. – Что произойдет, если ты и правда так поступишь?
- Если я раздам все бедным, - вдумчиво и осторожно подбирая слова молвил Сяо Цюнь после непродолжительной паузы, - им, конечно, это понравится. Но казна останется пустой и у меня не останется средств и инструментов для обеспечения нормального функционирования государства. Воцарится хаос, и вместо повышения уровня жизни – наоборот, народ станет жить еще беднее…
- А что станет с теми, кто получил от тебя столь желанную помощь? Им-то хоть станет жить легче? – не унимался мудрый Тао Цзы.
- Боюсь, что нет, - покачал головой правитель. – Поначалу они, конечно, обрадуются – но радость эта будет быстротечной. Полученные средства быстро иссякнут, и они захотят еще, восприняв благодеяние как должное и как мою обязанность перед ними. И впредь если я им откажу в дальнейшей помощи – то вновь очень быстро в их глазах из щедрого властителя превращусь в алчного и эгоистичного тирана.
- Выходит, при более пристальном взгляде, казалось бы, высокоморальное решение раздать богатства бедным выглядит не таким уж и моральным, не так ли? - добродушно улыбаясь, заметил Тао Цзы. - Благими намерениями нередко оказывается вымощен путь вовсе не туда, куда хотелось бы попасть...
Более того: в данном случае именно фокус на экономике дал бы гораздо более продуктивные плоды – ведь развитие экономики попутно сказывается и на благосостоянии людей. Получается, сухое прагматичное развитие экономики может быть в итоге куда более высокоморальным, чем абстрактная и недальновидная «этика сама по себе», сводящаяся к пошлому банальному морализаторству. Именно экономика подчас является отличным инструментом практической реализации морального поведения.
Этично ли раздавать блага бесплатно или по цене, не покрывающей затраты на их создание? Разумеется, в определенных ситуациях это оправданно, и для хорошего человека совершенно естественно желать помочь нуждающимся и воспринимать это как свой долг. Но такая система отношений не может, - принципиально не может, - существовать на постоянной основе. Это банальный закон сохранения энергии. Ничто из ничего не возникает и в ничто не претворяется. Блага ведь не могут быть бесплатными в принципе: если они бесплатны для кого-то – это всего лишь значит, что за них заплатил кто-то другой. Будучи благодетельной и безусловно целительной в отдельных случаях, такая деятельность не может быть нормой в долгосрочной перспективе, ибо создает дисбаланс, который, нарастая, рано или поздно приведет к плачевным последствиям.
То, что кажется моральным и правильным в краткосрочной перспективе, может предстать совершенно в ином свете с позиций перспективы долгосрочной – ведь, пойдя на поводу у желания сделать что-то хорошее сейчас, немедленно, мы можем ненароком уничтожить механизм, который позволил бы совершить много добрых дел в будущем.
Пустая чаша не способна утолить жажду. Лишь наполнившись сама, она обретает способность напоить кого-то другого.
Поэтому этика, отвергающая экономику, - вернее, тешащая себя иллюзией, что экономику можно игнорировать, - такая этика слепа: она может многого желать – но мало что может реально сделать.
- Как же быть? – недоумевал совсем уже сбитый с толку Сяо Цюнь.
Ответ Учителя не заставил себя долго ждать:
- Видишь ли, Этика также должна быть не оторванной от жизни, а учитывать экономические реалии – иначе она превращается в откровенный популизм. Ведь этическая точка зрения на «хорошее» не является самостоятельной, погруженной в некий вакуум и существующей параллельно с экономической точкой зрения на «хорошее» как «полезное», или «выгодное», и эстетической точкой зрения на «хорошее» как «прекрасное». Этическая точка зрения скорее интегрирует все аспекты хорошего: моральное, полезное и прекрасное. Она является не одним из аспектов – а, скорее, способом принимать во внимание все точки зрения и находить оптимальное решение с учетом всего имеющегося многообразия доступных к восприятию перспектив.
Таким образом, Экономика – это своего рода связующее звено между Этикой и Реальностью. Без Экономики Этика – это голая теория, не способная воплотить ни единый моральный поступок. Истинно моральное поведение возможно лишь при разумном соотнесении высокоморальных интенций с подчас суровой прозой реальной жизни, накладывающей массу ограничений, с которыми просто нельзя не считаться.
Тао Цзы намеренно сделал небольшую паузу, давая собеседнику возможность переварить услышанное.
- Кроме того, - продолжал он, - свободная экономика может порадовать этику удивительным механизмом саморегуляции, который волшебным образом преображает эгоистичные действия участников рынка и заставляет их служить всеобщему благу - даже если они этого и не осознают.
Истинная этика таким образом не противопоставляет «моральное» как «безусловно хорошее» «эффективному» как экономической категории. Истинная этика сама включает в себя в том числе и экономику и, не ограничиваясь «экономической эффективностью», становится мерилом некой «интегральной эффективности», стремящейся учитывать одновременно множество аспектов бесконечно многогранной реальности.
Взгляд Сяо Цюня непроизвольно упал на чабань, стоящую между ним и учителем. Она была сделана весьма искусно: тот самый случай, когда гениальная простота в неповторимом сочетании совершенно обычных материалов и незамысловатых элементов рождает истинное произведение искусства.
Тао Цзы тем временем заваривал чай. Сяо Цюнь отметил про себя успокаивающее действие звука льющейся воды, часть которой тут же вздымалась ввысь полупрозрачными облаками пара, причудливо играющего мириадами мизерных капель в ровных полосках падающего на них света. Наблюдая за плавными и уверенными движениями мудреца, его гость думал о том, как ему не хватает того состояния ясности и спокойной умиротворенности, которое совершенно естественно проявилось здесь, рядом с Мастером, в то время как среди привычной суеты ежедневных дел оно то и дело ускользало, а то и вовсе казалось неуловимым и недостижимым.
С почтительным поклоном приняв из рук учителя чашу с отборным чаем, Сяо Цюнь, прикрыв глаза, трепетно вдохнул его восхитительный аромат и сделал небольшой глоток.
Поразительно вкусная теплая жидкость согревающими ручейками растекалась по телу изнутри, даруя не только прекрасный вкус и долгое приятное послевкусие, но и дивное состояние еще большей собранности, ясности и умиротворенности.
- Что ты теперь думаешь о борьбе двух начал, о котором говорил в начале нашей беседы?
- Я искренне желаю процветания своей родине и счастья всем ее жителям. При этом во мне словно борются два начала, каждое из которых я считаю предельно важным и жизненно необходимым – однако вместе они мне кажутся несовместимыми... – сетовал благородный Сяо Цюнь.
- Вся наша жизнь – это борьба двух начал. Мудрость – в том, чтобы узреть единство, стоящее за мнимым противоречием, - почтительно улыбнувшись, молвил Тао Цзы, жестом приглашая гостя продолжать. Он слышал много хорошего о новом правителе, который при личной встрече ничуть не разочаровал проницательного мудреца и с каждой минутой располагал к себе все больше. В открытом и любознательном взгляде высокопоставленного посетителя читались острый ум и подлинное желание служить высокой цели.
- Как хороший правитель я должен заботиться о процветании провинции и благосостоянии своих подданных. Для этого нужно в первую очередь думать об экономике и мерять все критерием эффективности.
Однако слепая погоня за выгодой зачастую вступает в противоречие с требованиями морали. Но игнорирование этики для меня также неприемлемо. В конце концов, это – дело принципа.
Сяо Цюнь на мгновение осекся, - было видно, что говорить ему нелегко, - но, нащупав поддержку в доброжелательно-проницательном взоре молчаливо внимающего Тао Цзы, тяжело вздохнув, продолжил:
- Я пробовал следовать обоими путями – но каждый из них в итоге заводил меня в никуда.
Когда я концентрируюсь на экономике – меня тут же начинают обвинять в корысти и беспринципности и называют жестоким, эгоистичным и несправедливым.
Когда же я, наоборот, ставлю на первое место этику и мораль – то последствия оказываются еще более плачевными: казна быстро пустеет, воцаряется хаос – и я слыву наивным простофилей и слабаком, который пытается всем угодить, но при этом неспособен навести элементарный порядок и обеспечить благосостояние подданных. Сладкие речи и доброта витающего в облаках правителя воспринимаются как оторванная от реальной жизни блажь, которой сыт не будешь.
Получается, Экономика и Этика противоречат друг другу. С одной стороны, иногда выгодно поступать неэтично; с другой – строгое следование нормам морали существенно снижает эффективность и порой вынуждает отказываться от явной выгоды.
Что же важнее – Экономика или Этика? Как мне следует поступать: стремиться к выгоде – или соблюдать мораль?! Ну не могу я быть одновременно и хорошим, и эффективным…
Сяо Цюнь сделал паузу и вопросительно посмотрел на мудреца исполненным почтительности взглядом, в котором вязкая горечь отчаяния слегка оттенялась робко тлеющей искоркой надежды.
Взор Тао Цзы был устремлен куда-то вдаль. Можно было подумать, что он с интересом рассматривает бескрайние рисовые поля, беспечно купающиеся в мерцающей золотистой дымке, и лес, тонкой линией чернеющий у самого горизонта и словно очерчивающий символическую грань между Небом и Землей. Трудно сказать, на что он СМОТРЕЛ – но еле заметная улыбка и озорные огоньки, то и дело поблескивающие в его глазах, однозначно свидетельствовали о том, что ВИДЕЛ он гораздо больше, чем могло показаться неискушенному наблюдателю.
- Ты говоришь, что не можешь быть одновременно и хорошим, и эффективным, - задумчиво начал Тао Цзы. – Ты говоришь, что Экономика и Этика противоречат друг другу, поскольку порой выгодно поступать неэтично. Таким образом, ты проводишь четкую грань между «экономически хорошим» как «эффективным» или «прибыльным» и «этически хорошим» как «безусловно хорошим»…
Сяо Цюнь жадно ловил каждое слово мудреца, втайне надеясь на чудо и рассеянно наблюдая, как тот медленно поглаживает свою небольшую бороду.
Тао Цзы между тем неторопливо продолжал:
- Действительно порою кажется, что выгодно поступать неэтично. Но при более пристальном и глубоком взгляде оказывается, что это иллюзия. Такой поступок может принести лишь краткосрочные плоды – за которые, скорее всего, рано или поздно все равно придется расплачиваться. Однако в долгосрочной перспективе нам выгодно поступать морально.
Сяо Цюнь вопросительно уставился на собеседника.
- Согласись, экономика работает куда лучше и эффективнее, когда этически нормы все-таки соблюдаются – поспешил пояснить Тао Цзы. – Разве возможно созидание, взаимовыгодное взаимодействие и открытый справедливый обмен в ситуации, когда никто никому не доверяет? Ведь это уже не здоровая экономика, а кровавые джунгли, где не действуют никакие правила и нормы – кроме жестокого закона «кто сильнее – тот и прав».
Практически любая более-менее значимая деятельность, особенно связанная с созданием всевозможных благ и взаимным обменом, предполагает взаимодействие с другими людьми.
Если ты доверяешь им, если их действия для тебя понятны и прогнозируемы, если у тебя нет необходимости постоянно оглядываться с опаской, ожидая удар в спину, если риск быть обманутым минимален – тогда весь свой потенциал вы можете направить на то, чтобы творить и преумножать благосостояние – свое и друг друга.
Если же доверия нет… Если каждый преследует лишь свой корыстный интерес и при этом не гнушается никаких средств для его достижения, презрев нормы морали и позволяя себе строить свое благополучие за счет других и ценой их несчастья – будет ли такая система отношений эффективной?
Чем меньше этики в экономике – тем больше энергии и усилий необходимо затрачивать на контроль, защиту и возведение стен для сохранения того, что уже есть. Останутся ли после этого силы на возведение мостов и созидание – очень большой вопрос… В любом случае такая система будет неэффективной, нестабильной – да и вовсе нежизнеспособной.
Не зря же эволюция человеческого взаимодействия породила пресловутый принцип «pacta sunt servanda» - «договоры необходимо соблюдать». Только на прочном этическом фундаменте, основанном на доверии и соблюдении правил, возможно построить эффективную и стабильную экономическую систему.
- Забавно… - озадаченно пробормотал Сяо Цюнь. – Получается, несостоятельность Экономики вроде как излечивается Этикой…
- Именно! – подтвердил Тао Цзы, явно удовлетворенный смекалкой своего нового ученика. И тут же продолжил:
- Но это еще не все! Ведь данный процесс – двусторонний. Да, Этика помогает исправлять недостатки Экономики. Но справедливо и обратное: точно также и Этика мало на что способна в отрыве от Экономики…
Последнее утверждение явно озадачило Сяо Цюня – посему Тао Цзы поспешил объяснить свою мысль:
- Ты хотел бы покончить с бедностью в своей провинции? Хотел бы, чтобы уровень благосостояния на твоих землях обеспечивал достойную обеспеченную жизнь каждому ее жителю?
- Конечно! – нетерпеливо выпалил молодой правитель с воодушевлением и плохо скрываемой горечью: судя по всему, проницательный Тао Цзы задел за живое. – И грош цена мне, если я не смогу этого добиться...
Мудрый учитель хитро улыбнулся. Ему определенно нравился этот благородный и подающий большие надежды муж.
- В таком случае, будет ли этично просто взять и раздать все твое состояние и все содержимое казны бедным? – в глазах Тао Цзы вновь заиграли озорные огоньки.
- Да – но… - начал было Сяо Цюнь – и в замешательстве осекся.
- Прошу тебя, продолжай, - подбодрил его учитель. – Что произойдет, если ты и правда так поступишь?
- Если я раздам все бедным, - вдумчиво и осторожно подбирая слова молвил Сяо Цюнь после непродолжительной паузы, - им, конечно, это понравится. Но казна останется пустой и у меня не останется средств и инструментов для обеспечения нормального функционирования государства. Воцарится хаос, и вместо повышения уровня жизни – наоборот, народ станет жить еще беднее…
- А что станет с теми, кто получил от тебя столь желанную помощь? Им-то хоть станет жить легче? – не унимался мудрый Тао Цзы.
- Боюсь, что нет, - покачал головой правитель. – Поначалу они, конечно, обрадуются – но радость эта будет быстротечной. Полученные средства быстро иссякнут, и они захотят еще, восприняв благодеяние как должное и как мою обязанность перед ними. И впредь если я им откажу в дальнейшей помощи – то вновь очень быстро в их глазах из щедрого властителя превращусь в алчного и эгоистичного тирана.
- Выходит, при более пристальном взгляде, казалось бы, высокоморальное решение раздать богатства бедным выглядит не таким уж и моральным, не так ли? - добродушно улыбаясь, заметил Тао Цзы. - Благими намерениями нередко оказывается вымощен путь вовсе не туда, куда хотелось бы попасть...
Более того: в данном случае именно фокус на экономике дал бы гораздо более продуктивные плоды – ведь развитие экономики попутно сказывается и на благосостоянии людей. Получается, сухое прагматичное развитие экономики может быть в итоге куда более высокоморальным, чем абстрактная и недальновидная «этика сама по себе», сводящаяся к пошлому банальному морализаторству. Именно экономика подчас является отличным инструментом практической реализации морального поведения.
Этично ли раздавать блага бесплатно или по цене, не покрывающей затраты на их создание? Разумеется, в определенных ситуациях это оправданно, и для хорошего человека совершенно естественно желать помочь нуждающимся и воспринимать это как свой долг. Но такая система отношений не может, - принципиально не может, - существовать на постоянной основе. Это банальный закон сохранения энергии. Ничто из ничего не возникает и в ничто не претворяется. Блага ведь не могут быть бесплатными в принципе: если они бесплатны для кого-то – это всего лишь значит, что за них заплатил кто-то другой. Будучи благодетельной и безусловно целительной в отдельных случаях, такая деятельность не может быть нормой в долгосрочной перспективе, ибо создает дисбаланс, который, нарастая, рано или поздно приведет к плачевным последствиям.
То, что кажется моральным и правильным в краткосрочной перспективе, может предстать совершенно в ином свете с позиций перспективы долгосрочной – ведь, пойдя на поводу у желания сделать что-то хорошее сейчас, немедленно, мы можем ненароком уничтожить механизм, который позволил бы совершить много добрых дел в будущем.
Пустая чаша не способна утолить жажду. Лишь наполнившись сама, она обретает способность напоить кого-то другого.
Поэтому этика, отвергающая экономику, - вернее, тешащая себя иллюзией, что экономику можно игнорировать, - такая этика слепа: она может многого желать – но мало что может реально сделать.
- Как же быть? – недоумевал совсем уже сбитый с толку Сяо Цюнь.
Ответ Учителя не заставил себя долго ждать:
- Видишь ли, Этика также должна быть не оторванной от жизни, а учитывать экономические реалии – иначе она превращается в откровенный популизм. Ведь этическая точка зрения на «хорошее» не является самостоятельной, погруженной в некий вакуум и существующей параллельно с экономической точкой зрения на «хорошее» как «полезное», или «выгодное», и эстетической точкой зрения на «хорошее» как «прекрасное». Этическая точка зрения скорее интегрирует все аспекты хорошего: моральное, полезное и прекрасное. Она является не одним из аспектов – а, скорее, способом принимать во внимание все точки зрения и находить оптимальное решение с учетом всего имеющегося многообразия доступных к восприятию перспектив.
Таким образом, Экономика – это своего рода связующее звено между Этикой и Реальностью. Без Экономики Этика – это голая теория, не способная воплотить ни единый моральный поступок. Истинно моральное поведение возможно лишь при разумном соотнесении высокоморальных интенций с подчас суровой прозой реальной жизни, накладывающей массу ограничений, с которыми просто нельзя не считаться.
Тао Цзы намеренно сделал небольшую паузу, давая собеседнику возможность переварить услышанное.
- Кроме того, - продолжал он, - свободная экономика может порадовать этику удивительным механизмом саморегуляции, который волшебным образом преображает эгоистичные действия участников рынка и заставляет их служить всеобщему благу - даже если они этого и не осознают.
Истинная этика таким образом не противопоставляет «моральное» как «безусловно хорошее» «эффективному» как экономической категории. Истинная этика сама включает в себя в том числе и экономику и, не ограничиваясь «экономической эффективностью», становится мерилом некой «интегральной эффективности», стремящейся учитывать одновременно множество аспектов бесконечно многогранной реальности.
Взгляд Сяо Цюня непроизвольно упал на чабань, стоящую между ним и учителем. Она была сделана весьма искусно: тот самый случай, когда гениальная простота в неповторимом сочетании совершенно обычных материалов и незамысловатых элементов рождает истинное произведение искусства.
Тао Цзы тем временем заваривал чай. Сяо Цюнь отметил про себя успокаивающее действие звука льющейся воды, часть которой тут же вздымалась ввысь полупрозрачными облаками пара, причудливо играющего мириадами мизерных капель в ровных полосках падающего на них света. Наблюдая за плавными и уверенными движениями мудреца, его гость думал о том, как ему не хватает того состояния ясности и спокойной умиротворенности, которое совершенно естественно проявилось здесь, рядом с Мастером, в то время как среди привычной суеты ежедневных дел оно то и дело ускользало, а то и вовсе казалось неуловимым и недостижимым.
С почтительным поклоном приняв из рук учителя чашу с отборным чаем, Сяо Цюнь, прикрыв глаза, трепетно вдохнул его восхитительный аромат и сделал небольшой глоток.
Поразительно вкусная теплая жидкость согревающими ручейками растекалась по телу изнутри, даруя не только прекрасный вкус и долгое приятное послевкусие, но и дивное состояние еще большей собранности, ясности и умиротворенности.
- Что ты теперь думаешь о борьбе двух начал, о котором говорил в начале нашей беседы?
Действительно
ли Экономика и Этика противоречат друг другу?
Удовлетворившись в качестве ответа понимающей улыбкой на устах своего нового ученика, Тао Цзы вещал далее:
- На самом деле они неразделимы – да ты и сам не раз имел возможность убедиться в том, что любые попытки разделить Экономику и Этику неминуемо приводят к гибели обеих.
Этика, оторванная от Экономики, аморальна.
Экономика, лишенная Этики, неэффективна.
Так можно ли противопоставлять Экономику и Этику, утверждая, что они взаимно исключают друг друга?
- Да, Учитель, теперь я вижу несомненную пользу и выгоду от единства Экономики и Этики, - молвил Сяо Цюнь, и, слегка помявшись, с тревогой в голосе робко добавил: - Но есть кое-что в этой истории, что меня по-прежнему сильно смущает…
- Слушаю тебя, благородный муж, - ответствовал Тао Цзы, для которого такой поворот разговора вовсе не стал неожиданностью: мудрый Учитель предвидел вопрос, который должен был последовать, и уже приготовил ответ на него.
- Несомненно, «этическая» экономика более эффективна, чем «неэтическая» - тщательно подбирая слова, рассуждал Сяо Цюнь. – Но ведь это работает лишь в том случае, если все ведут себя морально! Если же моралью руководствуюсь только я, а остальные не обременены нормами морали – то я оказываюсь в заведомо проигрышном положении… Но как же так?! Выходит, мы снова уткнулись в противоречие – причем, куда похлеще предыдущего!
«Нет, он мне определенно все больше и больше нравится!» - подумал Тао Цзы, явно довольный ходом мыслей собеседника. Вслух же он ответил:
- Ты верно подметил, друг мой, что в нашей конструкции, состоящей и Экономики и Этики, явно чего-то не хватает… Для того, чтобы конструкция была устойчивой, ей необходим еще один – третий элемент.
- Третий элемент? – эхом отозвался озадаченный Сяо Цюнь.
Тао Цзы многозначительно кивнул:
- Мы уже знаем, что «этическая» экономика более эффективна, чем «неэтическая». Но это касается только системы в целом – когда все поступают этично. Если же часть её участников начинают действовать неэтично – то тем самым они могут паразитировать на честности других, перераспределяя ресурсы в свою сторону.
Когда членов группы мало и возможен непосредственный контроль друг за другом – тогда это не проблема. Однако с ростом числа участников, когда непосредственный контроль уже невозможен – это становится проблемой. Возникает моральная «дилемма безбилетника»: «я хочу пользоваться благами системы – но не хочу платить за них».
И вот тут возникает потребность в «Религии» как целостном взгляде на реальность, которая способна сделать моральные императивы всеобщей нормой.
- Религии? – удивленно переспросил Сяо Цюнь.
- Именно! – подтвердил Тао Цзы. – Только прошу тебя не воспринимать слово «Религия» буквально. Говоря об «Экономике», «Этике» и «Религии» - мы подразумеваем целый пласт явлений и смыслов в самом широком и базовом понимании этих слов.
Экономика – это все, что так или иначе связано с Благами.
Этика – это то, что обращает нас к Морали.
Религия – это то, что возвращает нас к Истине.
Во что превратится Экономика, если из нее извлечь структурирующий и упорядочивающий стержень Этики? В суровые джунгли, полные опасностей, где не действуют никакие правила, где никто никому не доверяет, где ты или хищник, или жертва.
Именно Этика способна навести в этом хаосе элементарный порядок, установить правила игры и превратить кровожадные джунгли в четко и слаженно работающую экономическую систему, основанную на доверии, сотрудничестве и совместном созидании.
Так Этика исправляет несовершенство Экономики.
Но и Этика тоже должна быть не оторванной от Экономики, а, наоборот, основываться на ней и принимать ее во внимание.
Поэтому идущий по Пути Мудрости учится видеть, как они взаимопроникают и поддерживают друг друга.
Однако, как ты совершенно верно заметил, иногда этого оказывается мало. Несостоятельность Экономики может повториться в несостоятельности Этики.
Этическая экономика действует только тогда, когда все участники системы разделяют принятые в ней этические нормы.
Но у каждого ведь свои отношения с Моралью. И ты никогда не знаешь наверняка, в каких отношениях с моралью данный конкретный человек. Отсюда рождается уже упомянутая тобой уязвимость морального человека, оказавшегося в аморальном окружении.
Этика как свод принятых в обществе моральных норм тоже не гарантирует защиту, поскольку работает только в видимой части отношений между людьми. Там же, где внешний контроль невозможен – этические нормы бессильны по отношению к тем, кто их внутренне не разделяет.
Отсюда возникает потребность в некой высшей волшебной силе, всевидящей и всезнающей, которая побуждала бы следовать нормам морали независимо от того, знают ли о твоих поступках другие люди. Свод незыблемых правил и механизм контроля его соблюдения должен жить не где-то снаружи, а внутри. Что-то сродни тонкой незримой нити, которая прочно связывает всех нас между собой, а также с чем-то бОльшим, что имеет над нами безусловную и безграничную власть. Что-то, что безусловно принимается нами на самом глубинном уровне. Что-то, что не требует никакого подтверждения и обоснования. Что-то, во что мы ВЕРИМ.
Более того: именно Вера как способность признавать истинность за неким воображаемым образом независимо от доступности его непосредственного восприятия органами чувств выделяет нас, людей, из мира животных, открывая перед нами колоссальные возможности совместного созидания, немыслимые для других живых существ. Да, пчелы и муравьи тоже трудятся весьма слаженно – но их взаимодействие жестко запрограммировано с рождения на уровне инстинктов, в то время как лишь человеку доступна роскошь самостоятельно произвольно конструировать объекты собственных устремлений. Только Вера способна объединить огромное множество незнакомых между собой людей во имя единой цели и направить их усилия на ее воплощение – а ведь все значимые достижения цивилизации стали возможны лишь благодаря совместным действиям многих людей.
Кстати, обрати внимание, как замкнулся наш круг – ведь, говоря о Религии, мы, по сути, плавно вернулись к Экономике, которая, как оказалось, немыслима без объединяющего и созидающего пламени Веры. Убери Веру в общую цель – и распадутся бесчисленные союзы людей, которые совместно трудились и создавали всевозможные Блага. Убери веру в деньги – и они вмиг просто исчезнут, поскольку существуют исключительно в нашем воображении и не имеют внутренней ценности: ценностью их наделяет только наша групповая вера в то, что они могут быть обменяны на Блага, представляющие для нас ценность.
Таким образом, Экономика, лишенная Веры, распадается в пух и прах. А эффективность Экономики определяется теми историями, которые мы рассказываем сами себе и в которые мы верим. Верим ли мы в то, что мир состоит из преград, и наш удел – покорно смириться с ними – или же в то, что, наряду с преградами, он полон возможностей, и все зависит от умения их замечать и использовать? Верим ли в то, что жизнь – это игра с нулевой суммой, и единственный способ получить что-то – это отобрать у кого-то другого – или же в то, что жизнь не является игрой с нулевой суммой – и, стало быть, вместо попыток откусить больший кусок от общего пирога можно совместно с другими сфокусироваться на увеличении этого самого пирога, приумножая Блага как для себя, так и для общества? Верим ли мы в то, что уже и так все знаем – а значит в корне отбрасываем саму идею о возможности развития и улучшений, поскольку все, что можно, уже изобретено и воплощено – или признаем и принимаем свое невежество – а значит открываемся для новых знаний и стремимся развиваться и творить, становясь лучшей версией себя и неутомимо преображая весь окружающий мир?
Думаешь, Экономика региона и процветание его жителей зависит от количества ресурсов, которыми они распоряжаются? Это, конечно, значимый фактор – но едва ли определяющий. Определяющим фактором является Вера. То, во что люди верят, формирует их поведение. В результате, в зависимости от того, во что они верят, можно как прозябать при обилии имеющихся ресурсов, так и процветать при практически полном их отсутствии. Вот как все, оказывается, тесно переплетено.
Экономика думает о Благах и заботится о благополучии. Она способна нести энергию творения и приумножения – хотя может быть использована и на совершенно противоположные цели. Она не хорошая и не плохая – но, будучи нейтральной, обладает чрезвычайным могуществом.
Этика обращает нас к Морали и заботится о добродетели. Она помогает направлять энергию творения и приумножения в правильное русло – ведь эта же энергия может быть использована как для созидания, так и для уничтожения.
Религия возвращает нас к Истине и заботится о целостности. Она помогает сделать моральные императивы всеобщей нормой, – и, таким образом, интегрирует Благо, Мораль и Истину.
Так «Экономика», «Этика» и «Религия» формируют удивительный треугольник взаимосвязанных систем, которые, поддерживая, а где-то и ограничивая друг друга, порождают целостный механизм жизнедеятельности общества, эффективной не только в узком экономическом, но и в интегральном смысле.
- Да, теперь, похоже, действительно все встало на свои места, - после долгой паузы промолвил Сяо Цюнь. – Все элементы сложились в весьма стройную и целостную теорию – но, откровенно говоря, я пока не очень представляю, как ее реализовать на практике… То есть я понимаю, как использовать Экономику и Этику – ведь их воплощение находится в моих руках. Но как быть с Религией? С той самой высшей силой, которая объединяет всех нас и по определению является чем-то неизмеримо бОльшим, чем конкретный человек? Она-то уж точно мне неподвластна!
- Ты совершенно прав, - улыбнулся Тао Цзы. – Религия тебе неподвластна. Впрочем, точно так же, как и Экономика и Этика. И Экономика, и Этика, и Религия существуют независимо от твоей воли. Они отражают объективные законы, которые никто не в силах нарушить. Твой выбор состоит лишь в том, чтобы принять эти законы и следовать им – или игнорировать их, и тем самым искусственно создавать сложности для себя и окружающих, пытаясь плыть против течения.
Следуя законам Экономики, ты можешь действовать эффективно и приумножать Блага.
Соблюдая нормы Этики, ты поступаешь морально и творишь Добро.
Проникаясь Религией, ты постигаешь Истину.
- А что такое Истина? – поинтересовался Сяо Цюнь.
- Истина – это ощущение – ответствовал Учитель. – Истину нельзя создать; ее можно лишь обнаружить.
Ты хочешь сделать Экономику, Этику и Религию послушными инструментами в своих руках? Вынужден тебя разочаровать: это невозможно. Только полностью приняв их и став послушным инструментом в их руках, ты становишься проводником, через которого в этот мир приходят Благо, Добро и Истина.
- Как же услышать голос Истины? – спросил Сяо Цюнь.
- Вера – ответил Тао Цзы. – Вера укажет тебе путь к Истине и даст тебе силы следовать этим путем. Вера и Доверие, без которого преодолеть этот путь и не сбиться с него будет ох как непросто!
- Но ведь мы говорили о том, что Религия помогает нашей триаде только в том случае, если все ее разделяют. Как мне добиться того, чтобы остальные разделили мою веру и следовали вместе со мной по тому же пути, что и я?
Тао Цзы жестом указал своему гостю на бескрайние рисовые поля, простирающиеся до самого горизонта.
- Что нужно сделать для того, чтобы получить хороший урожай?
- Нужно ухаживать за растениями и создать максимально благоприятные условия для того, чтобы они дали желанные плоды, - рассудительно произнес сообразительный Сяо Цюнь, начиная уже понимать, к чему клонит учитель.
- Вот ты и ответил на свой вопрос! – многозначительно улыбнувшись, констатировал мудрец.
- Да, но… Если перенести эту метафору на людей… не будет ли это манипулированием с моей стороны? Если я приму или создам религию и поведу людей за собой, заставив их разделить мою веру…
- Если ты так поступишь – то это действительно будет манипулированием, - прервал его наставник, но сделал это так искусно и естественно, что молодой правитель даже остался за это благодарен, ведь это избавило его от необходимости заканчивать фразу, которую он, откровенно говоря, не знал, как закончить.
- Мы же договорились, что Религией мы называем то, что приближает нас к Истине. А Истина – это ощущение. Ощущаешь ли ты описанные тобой действия как Истинные?
- Нет…
- Можно ли назвать такие действия моральными? – не унимался мудрец.
- Нет… Именно поэтому у меня и не нашла отклик метафора с растениями и увеличением урожая… - признался Сяо Цюнь.
Тао Цзы выждал небольшую паузу, сделал глоток чая и продолжил:
- Неужели, желая вырастить урожай или красивый цветок, ты пытаешься обратить растения в свою веру и повести их за собой? Неужели ты будешь пытаться сделать из них себя? Будешь кормить их едой, которая нравится тебе, и создавать им условия, комфортные для тебя?
Сяо Цюнь усмехнулся, живо представив себе данный процесс во всей его показательной абсурдности.
- Ты совершенно верно сказал, что за растениями нужно ухаживать и создавать максимально благоприятные условия для того, чтобы они дали желанные плоды. Заметь, создать условия, комфортные не для тебя, а для них. Культивировать. Взращивать. Ты можешь лишь создать питательную среду – а остальное сделает сама природа.
- Теперь я, кажется, понимаю… - промолвил Сяо Цюнь. - Но что если создание максимально комфортных условий даст вовсе не те плоды, на которые я рассчитываю? Где гарантия, что они проявят себя с лучшей стороны? Ведь в таком случае, наоборот, может всплыть наружу самое худшее, что в них есть…
- Вот в этом и состоит мастерство культивирования, - протяжно произнес Тао Цзы. – С одной стороны, твои возможности крайне ограничены, ведь ты можешь помочь им реализовать только то, что изначально заложено в них самой природой. Сколько ни старайся и какие вершины мастерства ни постигай, тебе не удастся вырастить из рисового зерна ни персиковое дерево, ни розовый куст. Но ты можешь создать условия для того, чтобы зерно максимально полно реализовало изначально заложенный в него потенциал. Ты можешь создать условия для раскрытия лучшего из того, что в нем есть.
Конечно, для этого необходимо обладать чуткостью. Терпеливостью заботливого садовника и решительностью прозорливого полководца. Способностью слушать и слышать, чувствовать и доверять своим ощущениям.
При этом нельзя забывать о том, что настоящая Истина никогда не противоречит Добру и Благу. Как «Религия» направляет «Экономику» и «Этику» на путь Истинный – так и «Экономика» и «Этика» помогают «Религии» не сбиться с этого пути и творить Добро и Благо.
«Экономика» выступает инструментом воплощения.
«Этика» задает направление использования этого инструмента и следит за тем, чтобы личное благо не строилось на несчастье других.
«Религия» делает это направление единым для всех, встраивая ощущение Истины глубоко внутрь каждого из нас и тем самым, излечивая иллюзию разделенности, напоминает нам о целостности и единстве всего со всем.
Вот так и взаимодействуют «Экономика», «Этика» и «Религия», дарящие нам Благо, Мораль и Истину. Тесно переплетаясь, они сливаются воедино в неповторимой, красивой и всесторонне эффективной симфонии жизни.
Взгляд Сяо Цюня все более прояснялся по мере того, как он слушал мудрые речи Тао Цзы.
За первой встречей последовала вторая, третья – и вскоре между благородными мужьями завязалась крепкая дружба, продлившаяся до конца их дней. Много незабываемых часов провели они за глубокими и душевными беседами, наслаждаясь отборным чаем и обществом друг друга.
А иногда слова им казались излишними. И тогда они могли долго молча смотреть на бескрайние рисовые поля, беспечно купающиеся в мерцающей золотистой дымке, и лес, тонкой линией чернеющий у самого горизонта и словно очерчивающий символическую грань между Небом и Землей.
Правление Сяо Цюня вошло в историю Поднебесной как период ее наивысшего расцвета.
Удовлетворившись в качестве ответа понимающей улыбкой на устах своего нового ученика, Тао Цзы вещал далее:
- На самом деле они неразделимы – да ты и сам не раз имел возможность убедиться в том, что любые попытки разделить Экономику и Этику неминуемо приводят к гибели обеих.
Этика, оторванная от Экономики, аморальна.
Экономика, лишенная Этики, неэффективна.
Так можно ли противопоставлять Экономику и Этику, утверждая, что они взаимно исключают друг друга?
- Да, Учитель, теперь я вижу несомненную пользу и выгоду от единства Экономики и Этики, - молвил Сяо Цюнь, и, слегка помявшись, с тревогой в голосе робко добавил: - Но есть кое-что в этой истории, что меня по-прежнему сильно смущает…
- Слушаю тебя, благородный муж, - ответствовал Тао Цзы, для которого такой поворот разговора вовсе не стал неожиданностью: мудрый Учитель предвидел вопрос, который должен был последовать, и уже приготовил ответ на него.
- Несомненно, «этическая» экономика более эффективна, чем «неэтическая» - тщательно подбирая слова, рассуждал Сяо Цюнь. – Но ведь это работает лишь в том случае, если все ведут себя морально! Если же моралью руководствуюсь только я, а остальные не обременены нормами морали – то я оказываюсь в заведомо проигрышном положении… Но как же так?! Выходит, мы снова уткнулись в противоречие – причем, куда похлеще предыдущего!
«Нет, он мне определенно все больше и больше нравится!» - подумал Тао Цзы, явно довольный ходом мыслей собеседника. Вслух же он ответил:
- Ты верно подметил, друг мой, что в нашей конструкции, состоящей и Экономики и Этики, явно чего-то не хватает… Для того, чтобы конструкция была устойчивой, ей необходим еще один – третий элемент.
- Третий элемент? – эхом отозвался озадаченный Сяо Цюнь.
Тао Цзы многозначительно кивнул:
- Мы уже знаем, что «этическая» экономика более эффективна, чем «неэтическая». Но это касается только системы в целом – когда все поступают этично. Если же часть её участников начинают действовать неэтично – то тем самым они могут паразитировать на честности других, перераспределяя ресурсы в свою сторону.
Когда членов группы мало и возможен непосредственный контроль друг за другом – тогда это не проблема. Однако с ростом числа участников, когда непосредственный контроль уже невозможен – это становится проблемой. Возникает моральная «дилемма безбилетника»: «я хочу пользоваться благами системы – но не хочу платить за них».
И вот тут возникает потребность в «Религии» как целостном взгляде на реальность, которая способна сделать моральные императивы всеобщей нормой.
- Религии? – удивленно переспросил Сяо Цюнь.
- Именно! – подтвердил Тао Цзы. – Только прошу тебя не воспринимать слово «Религия» буквально. Говоря об «Экономике», «Этике» и «Религии» - мы подразумеваем целый пласт явлений и смыслов в самом широком и базовом понимании этих слов.
Экономика – это все, что так или иначе связано с Благами.
Этика – это то, что обращает нас к Морали.
Религия – это то, что возвращает нас к Истине.
Во что превратится Экономика, если из нее извлечь структурирующий и упорядочивающий стержень Этики? В суровые джунгли, полные опасностей, где не действуют никакие правила, где никто никому не доверяет, где ты или хищник, или жертва.
Именно Этика способна навести в этом хаосе элементарный порядок, установить правила игры и превратить кровожадные джунгли в четко и слаженно работающую экономическую систему, основанную на доверии, сотрудничестве и совместном созидании.
Так Этика исправляет несовершенство Экономики.
Но и Этика тоже должна быть не оторванной от Экономики, а, наоборот, основываться на ней и принимать ее во внимание.
Поэтому идущий по Пути Мудрости учится видеть, как они взаимопроникают и поддерживают друг друга.
Однако, как ты совершенно верно заметил, иногда этого оказывается мало. Несостоятельность Экономики может повториться в несостоятельности Этики.
Этическая экономика действует только тогда, когда все участники системы разделяют принятые в ней этические нормы.
Но у каждого ведь свои отношения с Моралью. И ты никогда не знаешь наверняка, в каких отношениях с моралью данный конкретный человек. Отсюда рождается уже упомянутая тобой уязвимость морального человека, оказавшегося в аморальном окружении.
Этика как свод принятых в обществе моральных норм тоже не гарантирует защиту, поскольку работает только в видимой части отношений между людьми. Там же, где внешний контроль невозможен – этические нормы бессильны по отношению к тем, кто их внутренне не разделяет.
Отсюда возникает потребность в некой высшей волшебной силе, всевидящей и всезнающей, которая побуждала бы следовать нормам морали независимо от того, знают ли о твоих поступках другие люди. Свод незыблемых правил и механизм контроля его соблюдения должен жить не где-то снаружи, а внутри. Что-то сродни тонкой незримой нити, которая прочно связывает всех нас между собой, а также с чем-то бОльшим, что имеет над нами безусловную и безграничную власть. Что-то, что безусловно принимается нами на самом глубинном уровне. Что-то, что не требует никакого подтверждения и обоснования. Что-то, во что мы ВЕРИМ.
Более того: именно Вера как способность признавать истинность за неким воображаемым образом независимо от доступности его непосредственного восприятия органами чувств выделяет нас, людей, из мира животных, открывая перед нами колоссальные возможности совместного созидания, немыслимые для других живых существ. Да, пчелы и муравьи тоже трудятся весьма слаженно – но их взаимодействие жестко запрограммировано с рождения на уровне инстинктов, в то время как лишь человеку доступна роскошь самостоятельно произвольно конструировать объекты собственных устремлений. Только Вера способна объединить огромное множество незнакомых между собой людей во имя единой цели и направить их усилия на ее воплощение – а ведь все значимые достижения цивилизации стали возможны лишь благодаря совместным действиям многих людей.
Кстати, обрати внимание, как замкнулся наш круг – ведь, говоря о Религии, мы, по сути, плавно вернулись к Экономике, которая, как оказалось, немыслима без объединяющего и созидающего пламени Веры. Убери Веру в общую цель – и распадутся бесчисленные союзы людей, которые совместно трудились и создавали всевозможные Блага. Убери веру в деньги – и они вмиг просто исчезнут, поскольку существуют исключительно в нашем воображении и не имеют внутренней ценности: ценностью их наделяет только наша групповая вера в то, что они могут быть обменяны на Блага, представляющие для нас ценность.
Таким образом, Экономика, лишенная Веры, распадается в пух и прах. А эффективность Экономики определяется теми историями, которые мы рассказываем сами себе и в которые мы верим. Верим ли мы в то, что мир состоит из преград, и наш удел – покорно смириться с ними – или же в то, что, наряду с преградами, он полон возможностей, и все зависит от умения их замечать и использовать? Верим ли в то, что жизнь – это игра с нулевой суммой, и единственный способ получить что-то – это отобрать у кого-то другого – или же в то, что жизнь не является игрой с нулевой суммой – и, стало быть, вместо попыток откусить больший кусок от общего пирога можно совместно с другими сфокусироваться на увеличении этого самого пирога, приумножая Блага как для себя, так и для общества? Верим ли мы в то, что уже и так все знаем – а значит в корне отбрасываем саму идею о возможности развития и улучшений, поскольку все, что можно, уже изобретено и воплощено – или признаем и принимаем свое невежество – а значит открываемся для новых знаний и стремимся развиваться и творить, становясь лучшей версией себя и неутомимо преображая весь окружающий мир?
Думаешь, Экономика региона и процветание его жителей зависит от количества ресурсов, которыми они распоряжаются? Это, конечно, значимый фактор – но едва ли определяющий. Определяющим фактором является Вера. То, во что люди верят, формирует их поведение. В результате, в зависимости от того, во что они верят, можно как прозябать при обилии имеющихся ресурсов, так и процветать при практически полном их отсутствии. Вот как все, оказывается, тесно переплетено.
Экономика думает о Благах и заботится о благополучии. Она способна нести энергию творения и приумножения – хотя может быть использована и на совершенно противоположные цели. Она не хорошая и не плохая – но, будучи нейтральной, обладает чрезвычайным могуществом.
Этика обращает нас к Морали и заботится о добродетели. Она помогает направлять энергию творения и приумножения в правильное русло – ведь эта же энергия может быть использована как для созидания, так и для уничтожения.
Религия возвращает нас к Истине и заботится о целостности. Она помогает сделать моральные императивы всеобщей нормой, – и, таким образом, интегрирует Благо, Мораль и Истину.
Так «Экономика», «Этика» и «Религия» формируют удивительный треугольник взаимосвязанных систем, которые, поддерживая, а где-то и ограничивая друг друга, порождают целостный механизм жизнедеятельности общества, эффективной не только в узком экономическом, но и в интегральном смысле.
- Да, теперь, похоже, действительно все встало на свои места, - после долгой паузы промолвил Сяо Цюнь. – Все элементы сложились в весьма стройную и целостную теорию – но, откровенно говоря, я пока не очень представляю, как ее реализовать на практике… То есть я понимаю, как использовать Экономику и Этику – ведь их воплощение находится в моих руках. Но как быть с Религией? С той самой высшей силой, которая объединяет всех нас и по определению является чем-то неизмеримо бОльшим, чем конкретный человек? Она-то уж точно мне неподвластна!
- Ты совершенно прав, - улыбнулся Тао Цзы. – Религия тебе неподвластна. Впрочем, точно так же, как и Экономика и Этика. И Экономика, и Этика, и Религия существуют независимо от твоей воли. Они отражают объективные законы, которые никто не в силах нарушить. Твой выбор состоит лишь в том, чтобы принять эти законы и следовать им – или игнорировать их, и тем самым искусственно создавать сложности для себя и окружающих, пытаясь плыть против течения.
Следуя законам Экономики, ты можешь действовать эффективно и приумножать Блага.
Соблюдая нормы Этики, ты поступаешь морально и творишь Добро.
Проникаясь Религией, ты постигаешь Истину.
- А что такое Истина? – поинтересовался Сяо Цюнь.
- Истина – это ощущение – ответствовал Учитель. – Истину нельзя создать; ее можно лишь обнаружить.
Ты хочешь сделать Экономику, Этику и Религию послушными инструментами в своих руках? Вынужден тебя разочаровать: это невозможно. Только полностью приняв их и став послушным инструментом в их руках, ты становишься проводником, через которого в этот мир приходят Благо, Добро и Истина.
- Как же услышать голос Истины? – спросил Сяо Цюнь.
- Вера – ответил Тао Цзы. – Вера укажет тебе путь к Истине и даст тебе силы следовать этим путем. Вера и Доверие, без которого преодолеть этот путь и не сбиться с него будет ох как непросто!
- Но ведь мы говорили о том, что Религия помогает нашей триаде только в том случае, если все ее разделяют. Как мне добиться того, чтобы остальные разделили мою веру и следовали вместе со мной по тому же пути, что и я?
Тао Цзы жестом указал своему гостю на бескрайние рисовые поля, простирающиеся до самого горизонта.
- Что нужно сделать для того, чтобы получить хороший урожай?
- Нужно ухаживать за растениями и создать максимально благоприятные условия для того, чтобы они дали желанные плоды, - рассудительно произнес сообразительный Сяо Цюнь, начиная уже понимать, к чему клонит учитель.
- Вот ты и ответил на свой вопрос! – многозначительно улыбнувшись, констатировал мудрец.
- Да, но… Если перенести эту метафору на людей… не будет ли это манипулированием с моей стороны? Если я приму или создам религию и поведу людей за собой, заставив их разделить мою веру…
- Если ты так поступишь – то это действительно будет манипулированием, - прервал его наставник, но сделал это так искусно и естественно, что молодой правитель даже остался за это благодарен, ведь это избавило его от необходимости заканчивать фразу, которую он, откровенно говоря, не знал, как закончить.
- Мы же договорились, что Религией мы называем то, что приближает нас к Истине. А Истина – это ощущение. Ощущаешь ли ты описанные тобой действия как Истинные?
- Нет…
- Можно ли назвать такие действия моральными? – не унимался мудрец.
- Нет… Именно поэтому у меня и не нашла отклик метафора с растениями и увеличением урожая… - признался Сяо Цюнь.
Тао Цзы выждал небольшую паузу, сделал глоток чая и продолжил:
- Неужели, желая вырастить урожай или красивый цветок, ты пытаешься обратить растения в свою веру и повести их за собой? Неужели ты будешь пытаться сделать из них себя? Будешь кормить их едой, которая нравится тебе, и создавать им условия, комфортные для тебя?
Сяо Цюнь усмехнулся, живо представив себе данный процесс во всей его показательной абсурдности.
- Ты совершенно верно сказал, что за растениями нужно ухаживать и создавать максимально благоприятные условия для того, чтобы они дали желанные плоды. Заметь, создать условия, комфортные не для тебя, а для них. Культивировать. Взращивать. Ты можешь лишь создать питательную среду – а остальное сделает сама природа.
- Теперь я, кажется, понимаю… - промолвил Сяо Цюнь. - Но что если создание максимально комфортных условий даст вовсе не те плоды, на которые я рассчитываю? Где гарантия, что они проявят себя с лучшей стороны? Ведь в таком случае, наоборот, может всплыть наружу самое худшее, что в них есть…
- Вот в этом и состоит мастерство культивирования, - протяжно произнес Тао Цзы. – С одной стороны, твои возможности крайне ограничены, ведь ты можешь помочь им реализовать только то, что изначально заложено в них самой природой. Сколько ни старайся и какие вершины мастерства ни постигай, тебе не удастся вырастить из рисового зерна ни персиковое дерево, ни розовый куст. Но ты можешь создать условия для того, чтобы зерно максимально полно реализовало изначально заложенный в него потенциал. Ты можешь создать условия для раскрытия лучшего из того, что в нем есть.
Конечно, для этого необходимо обладать чуткостью. Терпеливостью заботливого садовника и решительностью прозорливого полководца. Способностью слушать и слышать, чувствовать и доверять своим ощущениям.
При этом нельзя забывать о том, что настоящая Истина никогда не противоречит Добру и Благу. Как «Религия» направляет «Экономику» и «Этику» на путь Истинный – так и «Экономика» и «Этика» помогают «Религии» не сбиться с этого пути и творить Добро и Благо.
«Экономика» выступает инструментом воплощения.
«Этика» задает направление использования этого инструмента и следит за тем, чтобы личное благо не строилось на несчастье других.
«Религия» делает это направление единым для всех, встраивая ощущение Истины глубоко внутрь каждого из нас и тем самым, излечивая иллюзию разделенности, напоминает нам о целостности и единстве всего со всем.
Вот так и взаимодействуют «Экономика», «Этика» и «Религия», дарящие нам Благо, Мораль и Истину. Тесно переплетаясь, они сливаются воедино в неповторимой, красивой и всесторонне эффективной симфонии жизни.
Взгляд Сяо Цюня все более прояснялся по мере того, как он слушал мудрые речи Тао Цзы.
За первой встречей последовала вторая, третья – и вскоре между благородными мужьями завязалась крепкая дружба, продлившаяся до конца их дней. Много незабываемых часов провели они за глубокими и душевными беседами, наслаждаясь отборным чаем и обществом друг друга.
А иногда слова им казались излишними. И тогда они могли долго молча смотреть на бескрайние рисовые поля, беспечно купающиеся в мерцающей золотистой дымке, и лес, тонкой линией чернеющий у самого горизонта и словно очерчивающий символическую грань между Небом и Землей.
Правление Сяо Цюня вошло в историю Поднебесной как период ее наивысшего расцвета.
Комментариев нет:
Отправить комментарий